Русский
Сэм читает Чехова вслух в клубе, учит пословицы у бабы Вали и рассказывает истории за дачным столом, пока Дима снимает документальный фильм о пианино. Научиться рассказывать историю — с пословицами и неожиданной концовкой.
Аудиоинструкция: Английский
Первые 2 уроков бесплатны. Подписка открывает остальные — здесь и в приложении.
Свободное владение Уровень 2 — часть 1
Уроки 1–10Первый четверг Сэма в читательском клубе у Арбата: добро пожаловать, расскажи о себе, американец и настройщик пианино, что ты нам прочтёшь, Чехов — врач и писатель, и краткость — сестра таланта, здесь читают вслух и медленно, ну тогда до следующего четверга.
Галина Петровна репетирует с Сэмом за кухонным столом, прежде чем он расскажет Толстому и Тонкому: с начала и медленнее, два друга встретились на вокзале, сначала фон, а потом что случилось, они обнялись и три раза поцеловались, он узнал, побледнел, и с тех пор было вежливое «вы».
«Толстый и тонкий» в читательском клубе: сначала перескажите это как другу: мужчина стоит на станции и видит приятеля; тонкий говорит «Миша», а толстый говорит «Порфирий», потом — уже только «ваше превосходительство»; теперь прочитайте нам конец: не место красит человека, а человек — место.
Проба камеры Димы у старого пианино в Сокольниках: смотри на меня, а не на камеру, было так, примерно семь лет назад Дима написал «приходи», скажи ещё раз, потому что камере понравилось, я прилетел(а) с тремя словами по-русски, пианино звучало как бочка, я поработал(а) пару часов, снято, звук хороший, а свет плохой, завтра я настраиваю, а ты снимаешь.
«Лошадиная фамилия» в читательском клубе: сегодня вечером смешная история и держите развязку для конца — у генерала болит зуб, и один человек лечит зубы телеграммой, но фамилия забыта и осталось только что-то лошадиное; весь дом весь вечер гадает, генерал вызывает врача, врач вырывает зуб, а денщик: Овсов, от овса.
«Хамелеон» в читательском клубе: чья это собака и вся история в этом, собака укусила ювелира, и приходит полицейский, убейте её, но кто-то говорит, что собака якобы генеральская, тогда виноват ювелир и якобы сам её дразнил, он меняет мнение примерно пять раз, и в конце собака якобы генеральского брата.
Злодей на встрече читательского клуба, а Лена — в зале: я пришёл послушать тебя, и это грустная история, грустная и смешная: крестьянин в суде из-за ореха; расскажи, Сэм, раз ты можешь; судья спрашивает почему, а он отвечает — из-за грузила, потому что без грузила ничего не поймаешь; а поезд мог бы; орех маленький, и мы их не все забираем; и он так ничего и не понял.
Небольшая шутка, прочитанная Кате дома: почему та с санками — из-за ветра; он и Наденька съезжают с горки на санках, спускаясь, он шепчет: «Я люблю тебя, Наденька», внизу она не знает, то ли это он, то ли ветер, и просит кататься снова всю зиму; он так и не сказал ей, а Сэм сказал это на даче — стоя, без ветра.
«Человек в футляре» в читательском клубе: этот подлиннее, так что расскажите нам про человека, а не сюжет; учитель жил в футляре — в калошах и с зонтом, с поднятым воротником; его знаменитые слова были «как бы чего не вышло»; он всего боялся, а больше всего — что город станет говорить; он упал с лестницы, девушка засмеялась, он умер, и в гробу он улыбался.
Дима снимает в читательском клубе: старое пианино в библиотеке и Ваньку; пианино у окна и сколько ему лет — старше меня, и Сэм его настроил; сказать на камеру, что ты читаешь; мальчик, которого отправили к сапожнику, пишет дедушке; письмо, написанное ночью, с «дедушке в деревню» на конверте; дойдёт ли оно — никогда, нет ни имени, ни деревни; самая грустная история.
Свободное владение Уровень 2 — часть 2
Уроки 11–20Баба Валя ставит Сэма к сковороде для блинов: сковорода ещё холодная, теперь лей, порвалось, первый блин комом, торопись — и люди будут смеяться, кто это там — ты, да любой, без труда не вытащишь и рыбку из пруда, теперь переворачивай, третий — круглый.
Май на даче у дяди Вовы и бабы Вали: забор упал и крыша течёт, с чего начать, глаза боятся — руки делают, и машина — мы её подтолкнём, волков бояться — в лес не ходить, про то, что тебя нет в том, пословице никто не нужен, готовь сани летом — пословицы работают.
Сон на даче, Маша в своей кроватке: не Чехов, а сказка — дед посадил репку, и она выросла большая; в сказке у деда уменьшительное окончание, он тянет и не может вытянуть, потом все по очереди: бабка держит деда, внучка держит бабку, мышка держит кошку, вытянули репку, а Маша спит.
Рассвет на озере с дядей Вовой: тихо, здесь была щука, вот такая, в прошлом году была вот такая, целых три кило, целый час, и в конце леска порвалась всего в метре от лодки, вот это история, рассказанная тысячу раз и ни разу не неправда, рыбак рыбака видит издалека, две маленькие, которые к лету будут щуками.
Старая машина дяди Вовы в траве: тридцать лет вместе — сколько из них она заводилась, раньше бывало так, что утром выходишь, а она не заводится, открываешь капот, один раз ударишь — и поехал, один раз она вообще не завелась, он опоздал на поезд и встретил жену на платформе, везения не было, но неудача помогла, семь раз отмерь — один раз отрежь.
Баба Валя рассказывает сказку про кашу из топора у печки, а Сэм пересказывает: солдат идёт домой и просит еды, ни хлеба, ни соли, он сварит кашу из топора, пробует — только соли не хватает, она приносит соль, крупу и масло, они едят, а топор — ещё не готов, он доварит его в дороге; то ли жулик, то ли повар — и то и другое, как любой гость.
Колобок для Маши, с поддакиваниями Бабы Вали: этот она знает от своей бабушки — ну, начинай: бабушка испекла колобок и положила его на окно, он скатился и покатился по дорожке, дальше — навстречу ему заяц, я тебя съем, я от бабушки ушёл и от тебя уйду, с волком и медведем так же, и лиса — сядь ко мне на нос и спой ещё раз, он сел, и она его съела, конец, и Маша хлопает.
Одиннадцать человек за столом на восемь на даче: подвиньтесь, тесно, но никто не обижается, пусть Сэм расскажет про минус двадцать, давай-давай, про камертон, его первый январь при минус двадцать два, он выносит камертон во двор — и он прилипает к губе, ну давай, концовку, он звонит в колокольчик, а камертон на губе, а она говорит: заходи, у пианино теплее, чем у тебя.
Баня на даче у дяди Вовы: печка готова, пар, веник, потом озеро, в прошлый раз Сэм чуть не упал, пар костей не ломит, сядь ниже, он уже собирался выйти, когда ещё воды плеснули на камни, вот в этом-то и дело, теперь в озеро, он чуть было не повернул назад, но прыгнул, чуть не прыгнул — и у тебя есть история, наслаждайся паром, следующая история — твоя.
Баба Валя в кадре, Дима снимает, Сэм спрашивает: смотри на Сэма, не на меня; когда и откуда ты взяла пианино; лет пятьдесят назад; у соседки; выплатила за год; дарёному коню в зубы не смотрят — но оно не было дарёным; кто тащил на пятый этаж; четверо мужчин, а она за ними с пирогами; с тех пор оно здесь; маленькое, но ценное; снято — лучше любого фильма.
Свободное владение Уровень 2 — часть 3
Уроки 21–30В последнем цехе старой московской пианино-фабрики Павел Сергеевич рассказывает на камеру свою историю: в семнадцать лет меня поставили на деки, говорят — десять тысяч в год, потом фабрику закрыли, пианино свозят сюда со всей Москвы, и работа боится мастера.
Дима снимает в музыкальной школе, где преподавала Галина Петровна: она сказала, что никто не хотел эту работу, ты сказал, что американец справится, она спросила, не страшно ли тебе, я сказал, что уже настроил один, дети спросили, настоящий ли я американец, и теперь ты наш настройщик.
Пианино из сельского клуба в мастерской Сэма у Чистых прудов, Катя с обедом и Дима с камерой: оно выглядит так, будто стояло под дождём, звучит как бочка, через месяц будет петь как соловей, каждое пианино — как пациент, теперь ты говоришь как доктор, я замужем за одним.
Игорь вырезает звук документального фильма в студии: сорок минут пианино — а где музыка, это фильм, не концерт, ружьё на стене должно выстрелить, значит, пианино должно заиграть в конце, оно не может не заиграть, невозможно не улыбнуться — режь так.
Пишем закадровый текст за кухонным столом у Димы: фильму нужен голос, сначала пианино, потом школа, потом дети, слишком много «потом», после этого завод, который закрыли, наконец зал, одним словом человек, который слушает — это и есть название; повторение — мать учения.
«Маша и Медведь» перед сном: теперь Машина очередь, Маша пошла за грибами и заблудилась, испекла пирожки и залезла в корзину, отнеси бабушке и не открывай, не садись на пенёк, не ешь пирожок, не урони корзину — это другое, и наша Маша спит.
История Сэма в читательском клубе: сегодня никакого Чехова, пятый этаж без лифта и рояль, шесть грузчиков, едва затащили — крик сверху: не тот подъезд, едва спустили — вышел сосед, снова наверх, отлично, можете настроить, лифт бы испортил эту историю.
Показ фильма «Человек, который слушает» в читательском клубе: перед фильмом — несколько слов, я хочу сказать несколько слов, сорок минут тишины — это впервые, спасибо всем, кто пустил камеру, особенно одной бабушке, которой здесь нет, она сказала, что посмотрит, когда привезут, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, выключите свет.
После показа Вера Николаевна из Консерватории: я из Консерватории, и мне понравились дети, это мои студенты, я бы хотела предложить Малый зал весной, если бы они там сыграли, родители бы попадали, вы могли бы подготовить программу, он мог бы, а я бы это сняла, одно условие — вы играете сами, я бы предпочла настроить, но ради детей — да.
Кухонный стол дома, фильм, просмотренный дважды: я в нём выгляжу старым, зато пианино выглядит хорошо; давным-давно жил-был настройщик, и читал он Чехова, и научился делать блины, и его друг снял фильм, и профессор попросил концерт — и вот и сказке конец, а кто слушал — молодец, конец делу венец, вот и вся история.